Музыкант из Гродно побывал на всех континентах и привез крутые фото

24 февраля 2021 в 10:25
Поделиться
Класснуть
Отправить

Гродненский музыкант и фотограф Александр Пасечник однажды круто изменил свою жизнь: поменял место в оркестре в областной филармонии на работу «морским музыкантом» на одном из океанских лайнеров. За 13 лет он побывал в 137 странах. И на этой цифре явно бы не остановился, но вмешалась пандемия коронавируса — и Александру пришлось сойти на берег. В Гродно, на суше, у музыкантов тоже не самые лучшие времена, так что чтобы не закиснуть и не заскучать, гродненец даже одно время таксовал. Сейчас это уже воспоминания о путешествиях в те понятные, докоронавирусные времена. Tut.by поговорил с гродненцем о работе музыкантом на лайнере и посмотрел фотографии из разных стран, в которых сейчас так хочется оказаться.

Александру Пасечнику — 44 года. Он — профессиональный музыкант, играет на ударных. А еще занимается стрит-фотографией. Говорит, что сначала в его жизни появилась фотосъемка, а потом он уже стал музыкантом.

В школе музыка была для меня «постучать-поляпать» в оркестре, что «в каморке за актовым залом». Профессионально стал ею заниматься в музколледже. А фотография же меня увлекла, наверное, уже в классе пятом. Во дворе был фотокружок, на который я и ходил. Там нам даже выдавали фотоаппараты, и мы выходили с ними на прогулки. Сейчас бы это назвали модным словом пленэры. Но как-то все это пришлось забросить во времена студенчества: музыка забирала все мое время. Да и денег на все эти пленки, проявки и фотобумагу у бедного студента в ту пору не было. Вернулся я к фотографии уже в университете. Мне на время дали фотоаппарат — и я стал снимать. В то время меня увлекало все, что связано с искусством. Музыканты учились вместе с художниками в одном корпусе, и я в свободное время ходил к ним на лекции. Даже пробовал немного рисовать, но понял, что это тоже требует временных ресурсов. Остановился на фотографии.

А потом было распределение в областную филармонию, где к тому времени начали создавать оркестр под управлением Бориса Мягкова.

Сначала просто набирали музыкантов, чтобы попробовать что-то организовать и посмотреть, что же из этого всего получится. Получился неплохой биг-бенд, кстати.

«Ни разу не летал на самолете, не ходил на корабле — а тут сразу Африка»

В 2007 году Александру позвонили знакомые и предложили поехать поработать на большом круизном лайнере, который принадлежал компании из Англии. Он сразу же согласился.

Вообще не раздумывал. Сразу сказал: согласен. Потому что я всю жизнь мечтал путешествовать. И в тот момент, во время того разговора, я очень четко почувствовал, как моя мечта начинает сбываться. Я как будто к ней притронулся.

Об особенностях работы на лайнере в тот момент гродненец практически ничего не знал.

Тогда белорусские музыканты только начинали ездить на работу на лайнеры. Это уже позже я узнал, кто такие агенты и как организован процесс. Но 13 лет назад для нас все было в новинку. К тому моменту в моей жизни была определенная рутина — дом-работа-дом, каких-то мощных гастролей, как это было, например, у минских коллег, у нас не было, а всегда хотелось чего-то яркого и запоминающегося, — говорит гродненец.

Я подписал свой первый контракт — и через три недели был на корабле, который стоял в Кении в порту Момбаса. До того момента я ни разу не летал на самолете, не ходил на корабле. Из заграницы были только Польша, Литва, Латвия, Россия, Украина и в Германию с капеллой однажды съездил. А тут сразу — Африка, Кения, перелет, корабль! — вспоминает Александр и рассказывает, что работать приходилось без выходных, зато наградой были новые страны и континенты.

Первый контракт был подписан с английской компанией на пять с половиной месяцев.

Работа у музыкантов на лайнерах сложная. Первое, что мы должны делать — это аккомпанировать артистам, которые поднимались на борт в городах, где останавливался лайнер. То есть вечером у нас концерт, а днем — одна общая репетиция. Во-вторых, это музыкальные вечера для гостей. На первом корабле преимущественно были люди пожилого возраста, они очень любят вальсы, фокстроты, что-то из латинских танцев. Потом — два или три джазовых концерта. Здесь уже полная импровизация и кайф. Еще несколько выступлений могли быть на открытой палубе, когда, например, лайнер отходит или заходит в значимый для круиза город.

А еще музыкант на лайнере — это полноправный член команды, который вместе со всем остальным экипажем должен знать технику безопасности, проходить со всеми обучение и сдавать экзамены.

И все это на английском языке. Я же в школе учил испанский. Но я понимал, что хочу и дальше работать на лайнере, поэтому садился в каюте и все учил. На лайнере все строго: если не сдаешь экзамен, могут и списать с корабля. Плюс ко всему у каждого музыканта были строго определенные роли в случае аварии или пожара. Я, например, должен был стоять около одной из лестниц и показывать гостям, куда надо идти. Так как музыканты постоянно на виду, то гости именно их и запоминают, а в случае паники человек всегда ищет знакомое лицо. Поэтому в наши обязанности входило взаимодействие с туристами во время чрезвычайных ситуациях: провести, показать выход, вход, помочь.

Паспорт моряка и фильтрация экипажа

А как решался вопрос с визами при выходе на сушу?
Нам оформлялся так называемый паспорт моряка. У меня есть английский. Потом еще оформили и голландский. Эта такая книжка, похожая на трудовую. Она лежит в офисе лайнера. В ней содержатся все сведения — национальность, место работы, время контракта. Но этот паспорт на руки не выдается, к нему прилагается еще специальная ID-карта. Вот с ней мы и сходили на берег, а перед этим на борт поднималась миграционная служба той или иной страны, проверяла все документы, сверяла данные, количество людей и всех выпускали на берег. Проверка длилась около часа примерно. Есть страны, но их мало, где все же нужна виза. Это, например, США. Или Марокко, но там было странно: в одном городе нам разрешили спуститься на берег, а в Касабланке — уже нет. Почему так — осталось загадкой. В Анголе тоже пришлось остаться на корабле. В Австралии, например, надо было заранее подавать сведения о маршруте, времени прибытия и количестве человек. После того, как все было согласовано, на лайнер присылали документы.

В итоге Александр проработал пять лет на английском лайнере. Потом корабль продали другой фирме, а экипажу раздали рекомендательные письма и распустили.

В корабельном бизнесе все происходит не так, как некоторые думают. Мол, корабль стоит в порту, все на него сели, покатались и дружно вернулись обратно. Нет. Корабли ходят по всему миру, на них просто меняются сотрудники, а сам лайнер не останавливается и все время идет куда-то вперед. Экипаж фильтруется — у кого-то контракт на месяц, у кого-то на полгода. А если судно продается другой компании, то на него приходят другие сотрудники, другие агенты отбирают сюда музыкантов, — рассказывает Александр.

Антарктида, Аляска и много пингвинов

После пяти лет на лайнере он вернулся в Гродно, снова начал работать в оркестре. Потом был еще один «морской» контракт, но «там не понравилось».

Снова вернулся в Гродно. Как-то тут все завертелось, параллельно общался с агентами. И так я попал на американское судно. Сначала все казалось не очень серьезным: поговорил с агентом, как и с многими другими, мол, да-да, я вам позвоню потом. Таких разговоров у меня было много. И вдруг однажды в три часа ночи звонок: через неделю надо быть на лайнере компании Holland America Line. Открыть визу, пройти медкомиссию — понятно, что за семь дней я не справился, уложился в полторы недели. А потом все было нервно. Вообще всегда есть большой риск не успеть на корабль, когда летишь на контракт, потому что лайнер тебя ждать не будет, и что делать в таком случае — непонятно. У меня было все именно так. Наш лайнер ходил вокруг и около Аляски — и мне надо было долететь до городка Джуно. Понятно, что прямого рейса из Минска туда нет, надо добираться через полмира с пересадками. Я летел Минск — Франкфурт — Сиэтл — Джуна. Но из Сиэтла самолет на Аляску улетел без меня.

Я просто не успел. Сначала самолет по прилету долго стоял, потом очереди в миграционную службу. И хоть я умудрился всех обойти и относительно быстро пройти проверку документов, все равно не успел. День был потерян. В итоге я прилетел позже в Джуно, что на краю света — и лайнер ушел. Но мне предоставили гостиницу, в которой я провел два дня, а оттуда вылетел в другой городок, где меня должен был ждать корабль. Но и там мне пришлось еще сутки провести в отеле. При том, с собой у меня было совсем мало денег и я не знал, что будет дальше. Поэтому экономил. Но оказалось, что за каждый день простоя не по моей вине, мне насчитали командировочные — и экономить вообще не было смысла.

Около Аляски Александр пробыл несколько месяцев и вернулся домой.

Вообще Аляска меня удивила своей красотой. Казалось бы: у меня к тому времени уже было много стран за спиной, ну что еще можно увидеть необыкновенного? Но Аляска какая-то особенная. Здесь за день могут пройти сразу четыре сезона — то жара и все в майках, отойдешь на 100 километров — уже чуть ли не снег, ветер.

Именно Аляска стала главным героем фотовыставки, которая недавно открылась в Гродно. Александр признается, что сначала хотел сделать упор на стрит-фотографию — благо за многочисленные путешествия снимков накопилось очень много, — но тот зал, где сейчас можно посмотреть его фотографии американского штата, для тех работ не особо подходил — и гродненец решил остановиться на пейзажах.

В итоге гродненец посетил 137 стран и побывал на всех континентах. Сейчас — пока в Гродно. Из-за эпидемии коронавируса дальнейшая «музыкально-морская» карьера выглядит пока туманно.

Отрасль, конечно, встала. Знаю, что некоторые лайнеры просто продают на металлолом, потому что очень дорого содержать и команду, которая обслуживает судно, и оплачивать место в порту. В Гродно оказалось, что у музыкантов тоже не самое простое время: отменились мероприятия и выступления, гастролей нет. Я какое-то время даже таксовал. Было интересно. Ставил джаз, разговаривал с пассажирами, но долго не выдержал — было скучно от однообразной работы, — говорит музыкант. — Хочется уже, чтобы жизнь вернулась на круги своя — и снова подняться на борт лайнера.

Нашли опечатку? Выделите фрагмент текста с опечаткой и нажмите Ctrl + Enter.